Ты просто живешь и, иногда, случайно увидев, как странные люди обнимаются, ты думаешь: «Почему в этом мире так много придурков?! Какой в этом смысл?»

А потом ты рожаешь ребенка. На фоне того, что ты прочла о родах все, что только могла, сходила на курсы и выбрала лучший роддом, ты получаешь трешевые роды, которые заканчиваются экстренным кесаревым сечением. У тебя все болит, твоя дочь не берет грудь, теряет в весе, каждый день превращается в полный ад, ты оказываешься в депрессии и панические атаки становятся твоими постоянными спутниками. Ты идешь к психотерапевту.

Ты много всего рассказываешь и жалуешься этой женщине, подозревая, конечно, что она из тех странных, которые обнимаются. Но, с идеей, что это таки должно помочь. Ну, потому что все-таки депрессия и панические атаки, а значит, нужно к психотерапевту.
И, вдруг, на одной из сессий ты замечаешь, что упс… у тебя, оказывается, нет руки… И у твоей мамы тоже не было. Невзначай она и тебе твою руку отрубила.
Конечно, ее можно понять. Ей, безрукой, было невыносимо жить с ребенком, который своей рукой мог к ней прикасаться. Поэтому она, медленно и неосознанно рубила твою руку изо дня в день.

От этого осознания тебя накрывает болью и злостью. Ты плачешь и кричишь. И… в этот момент замечаешь, что именно сейчас, впервые в жизни, больше всего на свете, тебе хочется, чтобы тебя обняли. Чтобы можно было со всей своей болью уткнуться в кого-то теплого и рыдать. А этот теплый бы просто слушал, гладил и принимал.
Но, едва ты успеваешь заметить это странное желание, тебя накрывает стыдом. Потому что, кто ж захочет обниматься с безрукой…
И тут эта странная женщина, которая сидит напротив, говорит о том, что она тебе очень сочувствует и спрашивает: «можно ли тебя обнять?». Ты молча киваешь, пряча глаза в пол. И… эти ощущения… новые, странные, безумные поселяются в твоем теле. Ты уходишь. И твой мир уже никогда не будет прежним. Но, что теперь со всем этим делать, совершенно не понятно.

Периодически ты впадаешь в стыд по-поводу собственной безрукости. Периодически в вину, ибо увидела, что своей дочери уже успела отрубить полруки.

Но, тем не менее, ты уже хочешь обниматься. И даже иногда себе это позволяешь. Умилительно смущаясь от удовольствия.

Однажды утром ты просыпаешься и смотришь на то место, где когда-то давным-давно была твоя рука. Много лет оно было замороженным и ты вообще о нем не догадывалась. Потом, разморозившись в тепле, оно дико болело, кричало и стонало.

Сейчас ты смотришь на него и удивляешься тому, что привычной боли больше не чувствуешь. Оно еще немножко ноет, но, в целом, ощущения уже совсем иные. Как-будто бы оно начало дышать. Клетки ожили и ты чувствуешь, как в них происходят какие-то неведомые тебе процессы.

Более того, ты уже не чувствуешь себя самым несчастным на всем белом свете безруким существом. И даже самым уникальным в своей безрукости тоже не чувствуешь.

Ты выходишь на улицу и замечаешь, что вокруг ходят люди, с той или иной степенью ампутации рук.
Кто-то, так же, как и ты когда-то, делает вид, что с ним все в порядке и просто руки придумали те, кто дурью мается и у кого много свободного времени.
Кто-то носит протезы, пытаясь усиленно делать вид, что это не кусок пластика, а живая и теплая рука. Один из таких, с протезом, пытается прикоснуться к тебе. Тебя охватывает смесь отвращения и ужаса. И ты не позволяешь ему это сделать. Впервые в жизни, запретив трогать себя протезом.
У некоторых раны гниют и ты уже не можешь не слышать эту вонь. Перестаешь рассказывать себе о том, что просто у человека такой специфический запах и обходишь человека с гниющей раной другой дорогой.

Ты в очередной раз приходишь к своему терапевту и, кажется, что впервые в жизни, рискуешь посмотреть на нее и увидеть другого человека. Ты смотришь на ту, которая все эти годы была рядом и видишь, что все ее тело истерзано шрамами. Мелкими и глубокими. И даже на лице очень сильный шрам.

— У тебя шрам на лице.
— Да, я знаю.
— Болит?
— Иногда немного ноет. В основном, на погоду.
— А как…?
— Отец пьяный в детстве.
— Мне так жаль.
Она улыбается и говорит «спасибо».
А ты рыдаешь. Рыдаешь от нежности, любви и благодарности. И от того, что сейчас вот так все просто и честно. Она со своим шрамом. Ты без руки. Ты просто есть. Вот такая. Без руки. И она просто есть. Вот такая. Со шрамом.

В эту ночь ты ложишься спать и тебе снится, как ты летаешь. Когда-то давно, в детстве, тебе часто снились сны, в которых ты летала. Но ты забыла об этом. Куда ж тут летать, когда все силы уходили на то, чтобы не замечать отсутствие руки. Ты вспоминаешь.

Проснувшись, ты смотришь на то место, где когда-то была рука и видишь… прорезывающееся крыло. Конечно, ты пугаешься. Разве бывают люди с крыльями?!?

— Пиздец, крылья!!!
Говоришь ты своему психотерапевту.
— Да, бывают люди с крыльями.
— Ты сошла с ума! Людей с крыльями не бывает.
— Хорошо, иди отрезай.

Конечно, ты никуда не идешь. Потому что перспектива идти в место, где люди-протезы умеют обрезать крылья, тебе кажется еще более ужасной.

Ты приходишь домой. К тебе подходит дочь и… обнимает тебя своими крыльями. Дочь. Крыльями.
Ты думаешь, что сошла с ума и ложишься спать.

Ночами ты снова летаешь во сне.
А днем болеешь и мучаешься.

— Жизнь со сложенными крыльями имеет свою цену.
Говорит твой психотерапевт. Тебе хочется ее послать.

— Но, если я расправлю!?! Но, если я полечу!?! Как тогда жить? Ведь я же маленькая девочка, которой мама отрубила руку…

— Из маленьких девочек с отрубленными руками вырастают большие женщины с красивыми крыльями.

— А из девочек с изуродованными лицами вырастают женщины с большим и любящим сердцем.
Добавляешь ты, глядя на своего психотерапевта.
И рискуешь взлететь.

Ты летишь над городом, офигевая от ощущений, которые наполняют твое тело и от вида, который тебе открывается.
— Господи, а ведь могло случиться так, что я бы никогда и не полетела…
С ужасом думаешь ты. И волны благодарности разливаются в твоем теле. К маме с ее топором. К людям-протезам в твоих родах. К своей депрессии и паническим атакам. И даже к пьяному отцу твоего терапевта.

Ваш комментарий